Когда-то Евгений Евтушенко написал, что поэт в России больше, чем поэт. Можно также сказать, что хоккей в Советском Союзе был больше, чем хоккей. Игроков сборной боготворили, и ведь было за что: эти ребята не просто виртуозно владели клюшкой и сминали боевые порядки любых соперников, они тем самым приносили славу стране, вызывали интерес и симпатию к советским людям.”/>Наши проектыСвежий номерРГ-НеделяРодинаТематические приложенияСоюзСвежий номерПодписка на изданиеПодписаться на новостиВойтиНовостиВластьСВОЭкономикаВ регионахВ миреПроисшествияОбществоСпортКультураОбразованиеЗдоровьеДокументыСпецпроектыВыходныеЕщёЛента новостейДокументыСпецпроектыдобавить в избранное17.01.2026 16:24Спортизменить размер шрифта: 1.0x

Хоккей в Союзе больше, чем хоккей: Как советские вожди болели за игроков

Как советские вожди болели за хоккеистовВладимир СнегиревПоделитьсяКогда-то Евгений Евтушенко написал, что поэт в России больше, чем поэт. Можно также сказать, что хоккей в Советском Союзе был больше, чем хоккей. Игроков сборной боготворили, и ведь было за что: эти ребята не просто виртуозно владели клюшкой и сминали боевые порядки любых соперников, они тем самым приносили славу стране, вызывали интерес и симпатию к советским людям.Генсек Леонид Ильич Брежнев всегда был страстным болельщиком. / Соцсети

На сцене и за кулисами

У каждого ведущего клуба были свои влиятельные болельщики: председатель КГБ Юрий Андропов переживал за “Динамо”, министр обороны маршал Гречко, а затем сменивший его маршал Устинов опекали армейцев, но самым главным болельщиком в СССР по праву считался генеральный секретарь Брежнев. По сохранившимся воспоминаниям его соратников, Леонид Ильич испытывал особые симпатии к ЦСКА, но, правду сказать, он любил весь хоккей в целом и иногда смотрел матчи с участием других команд.

В Москве все центральные игры проходили в Лужниках. Там хозяйкой Дворца спорта многие годы была незабвенная Анна Ильинична Синилкина. Ее все уважали – и спортсмены, и большие начальники, и журналисты. На основной трибуне Синилкина оборудовала ложу “А”, куда по спецпропускам ходила партийно-советская знать, а чуть выше была правительственная ложа с комнатой отдыха – специально для Брежнева и сопровождавших его лиц.

Если Леонид Ильич собирался приехать на игру, то уже с утра Дворец спорта тщательно осматривали сотрудники 9-го управления КГБ, отвечавшего за безопасность высшей номенклатуры и лично генсека. Минут за десять до начала матча у одного из подъездов останавливались черные “членовозы”, Брежнев поднимался на второй этаж и занимал свое место в ложе. Иногда он позволял себе прямо там выкурить сигарету, а в перерыве выпивал рюмку-другую крепкого напитка.

Понятно, что раз первое лицо посещало хоккей, то и лица рангом пониже считали своим долгом отметиться в Лужниках. В ложе “А” можно было увидеть прославленных маршалов, космонавтов, народных артистов, академиков, писателей, партийных работников и, конечно, представителей “торговой мафии”.